Экран худой в кинотеатре стареньком
Чужих страстей дымящийся накал
Ты взял ее тогда впервые за руку
И полтора часа не отпускал
Ты, окрыленный, действовал решительно
Все быстро завертелось и всерьез
До ЗАГСа нес ее от общежития
А намекни – и до Луны бы нес
Штормами любовался ты бездонными
Когда она, атласна и нежна
Между твоими таяла ладонями
Так было. А потом была война
И в дырах степь. И по-над степью марево.
Огонь, что с неба кто-то льет и льет
Руины. Блиндажи. Медаль за Марьинку
Опять весна. И, кажется, прилет
И тишина, но вынесли товарищи
Тяжелый воздух в госпитале – жесть
Как хочется обнять ее хоть раз еще
Еще хоть раз, а дальше пусть, как есть
Она сидит и в бытии теперешнем
Где две руки осталось на двоих
Который час бинты целует бережно
Как будто крылья рваные твои
Штормами любовался ты бездонными
Когда она, атласна и нежна
Между твоими таяла ладонями
Так было. А потом была война
И в дырах степь. И по-над степью марево
Огонь, что с неба кто-то льет и льет
Руины. Блиндажи. Медаль за Марьинку
Опять весна. И, кажется, прилет
Штормами любовался ты бездонными
Когда она, атласна и нежна
Между твоими таяла ладонями
Так было. А потом была война
И в дырах степь. И по-над степью марево
Огонь, что с неба кто-то льет и льет
Руины. Блиндажи. Медаль за Марьинку
Опять весна. И, кажется, прилет
Штормами любовался ты бездонными
Когда она, атласна и нежна
Между твоими таяла ладонями
Так было. А потом была война